Учёный-историк В. И. Иванов, рассматривая приватные тексты времен Великой Отечественной войны как исторический источник, отмечает: «Важным и необходимым (если не сказать обязательным) представляется издание цельных комплексов – всех сохранившихся писем одного лица, вне зависимости от его заслуг и яркости содержания. Только на такой основе возможны серьезные научные исследования» [Иванов 2011: 51]. Одним из источников научных изысканий в области истории, культурологии, лингвистики могут, несомненно, служить письма 1942—1944 гг. солдата И. С. Котова. Они получены нами от Т. С. Марковой, его правнучки. От неё же – биографические сведения: «Иван Сергеевич Котов – мой прадедушка по материнской линии. До войны жил в Шуе, на Моховой улице. Занимался ветеринарией. 11 ноября 1941 года был призван в армию. Служил на Дальнем Востоке рядовым. Там учился стрелять, работал ветеринаром – лечил лошадей. В 1943 году был послан в город Молотов (ныне Пермь), оттуда в Ярославль и Москву. Затем его отправили на Белорусский фронт. Там 28 февраля 1944 года он погиб. Похоронен около села Бандино-Мосино Витебской области».
Письма адресованы жене, детям, родителям и другим родственникам. Содержание их типично для солдатских писем того времени [ср.: Батырева 2005, 2007, 2006, 2010 и др.]. И. С. Котова прежде всего интересует всё, чем живут члены его семьи: как они трудятся, что выращивают в огороде, как ухаживают за животными, что и за какую цену покупают, как ремонтируют дом и т. п. Особое внимание солдат, отец семейства, уделяет детям. Он объясняет, как и почему им следует учиться, трудиться, как нужно общаться друг с другом и со старшими, поучает, увещевает, дает советы, за что-то бранит, за что-то хвалит, благодарит. Тексты содержат описание армейских будней (см. об этом подробнее в разделе «Тематика писем И. С. Котова»).
Фронтовые письма разных представителей одного времени, одной социальной среды, жителей одной территории многое объединяет. Общей является ситуация общения, часто одинаков уровень образования авторов писем, их психологическое состояние, личностные качества, отношение к адресатам. Одинаковы настроения, переживания солдат, связанные с оторванностью от родного дома. При этом одни и те же чувства могут проявляться по-разному. Кто-то более открыт, более эмоционален, более экспрессивен, кто-то более сдержан. Различен набор языковых средств, использованных в письмах разных авторов.
Предлагаемая вниманию читателей книга содержит факты, позволяющие сравнить материалы писем И. С. Котова с языковыми данными, выявленными в текстах других солдат – А. Н. Савельева [Батырева 2010; Батырева, Булгина, Савельев 2010; Батырева, Шептуховский 2011; Зубкова: 2011], Н. Г. Ковалькова [Батырева, Кузнецова, Устинова 2005; Батырева 2007], А. Г. Крайкина [Батырева, Филиппов, Максин 2005; Батырева 2007, 2006], К. С. Амерского [Батырева, Филиппов, Максин 2005; Максин 2005], Н. И. Хабурова, Ф. А. Баранова, Ф. А. Бушкова, В. К. Абрамова, В. Ф. Хренова, Д. И. Лебедева и др. [Батырева 2007] – и дополнить их новыми сведениями.
Мы имеем возможность изучить функционирование диалектного слова в коммуникативно-речевом пространстве города. Как известно, речь горожан «всегда спроецирована на определённую территорию, проявляется в различных территориальных вариантах» [Гайдамак 2003: 3]. Одной из особенностей языкового облика города является употребление его жителями локально окрашенной лексики. Использование диалектизмов присуще жителям таких городов, как Ижевск, Пермь, Чусовой, Омск, Брянск, Медвежьегорск и др. [Торохова 2005; Ерофеева, Скитова 1992; Гайдамак 2003; ССРГ; Кузнецов 2011], и, конечно, не вызывает сомнений представленность диалектного слова в речи жителей так называемых «деревенских» городов (с преобладанием лиц, живущих от доходов своего хозяйства) [Ларин 1977], да и просто небольших провинциальных городов [Ерофеева 2006, Батырева 1997, 2004], часть населения которых – выходцы из деревни, сохраняющие с ней тесные связи. Кроме того, уклад жизни горожан, обитающих в частных домах, мало чем отличается от уклада жизни в деревне, поэтому многие номинации обиходно-разговорной сферы носят диалектный характер.
В результате исследования текстов, созданных И. С. Котовым, может быть уточнен, расширен состав территориально маркированных единиц, свойственных шуйскому городскому просторечию. Его письма содержат диалектную лексику, представляющую тематические группы «Одежда», «Пища», «Предметы быта» (брахло, духовое мыло, колобок, коровина пыль, мера, чигун и др.). Тему труда презентуют глаголы отеплить, скопать, прикопать, спахать и др. Письма И. С. Котова носят отнюдь не только деловой характер. Выражая разные эмоции по разным поводам, он также обращается к диалектизмам (например, скучиться, сумлеваться, поберегать, задориться, заслепиться, всхожий, напоминаться). Используются уменьшительно-ласкательные номинации по отношению к близким – бабинька, дедя, милка и милок.
Многие из лексем, употребленных И. С. Котовым, были широко известны местным говорам в середине XX в. [Батырева, Шептуховский 2011], бытовали они и в городской среде [Батырева 2006, 2009]. Однако можно констатировать, что речь диалектоносителя, оторвавшегося от своей исконной языковой почвы претерпевает очевидные трансформации.
Таким образом, предлагаемый фактический материал, наряду с другим, аналогичным, позволяет считать частную переписку военных лет ценным источником сведений о диалектной составляющей речи шуян и об изменениях, происходящих с течением времени в их лексиконе.
© Батырева Л.П. 2015.