Лингвисты пользуются разными методами при сборе диалектного языкового материала. Возможен прямой опрос информантов, анкетирование; осуществляются записи спонтанных высказываний, демонстрирующих функционирование языковых единиц в естественных, а не смоделированных ситуациях общения; эффективным признается метод включения в языковое существование, предполагающий соучастие собирателя в жизни обследуемого коллектива, его проникновение в диалектную речь [Камалова, Савёлова 2007: 21—24]. Думается, что достоверно местные языковые черты отражают случаи автофиксации речи диалектоносителем, когда внешний фактор (исследователь), могущий скорректировать говор диалектоносителя уже самим фактом своего существования, оказывается нейтрализованным, когда диалектолог не привносит в изучаемый материал ничего своего, а лишь констатирует данность. Не случайно поэтому с недавних пор лингвисты обращаются к текстам, принадлежащим перу дилетантов, не занимающихся словотворчеством специально, – к так называемому «наивному», «профанному» письму, к «естественной письменной речи», которая предполагает «спонтанность и непрофессиональность исполнения, неофициальность (повседневность) сферы бытования, отсутствие промежуточных лиц и инстанций между текстом, написанным самим автором, и читателем» [Лебедева 2008: 14]. Весьма интенсивно и в разных аспектах изучаются дневниковые записи, словари, составленные диалектоносителями, материалы частной переписки, воспоминания, деловые документы [Осипов 1995, 2007; Осипов, Ситникова 2000, 2002; Русинова 2007; Бунчук 2008; Батырева 2007, 2008, 2009, 2010 и др.].
В нашем распоряжении оказался именно такой – аутентичный – материал – письма 1940—1945 гг. Алексея Николаевича Савельева, жителя д. Новая (ныне Соймицы) Палехского района Ивановской области, 1915 года рождения, крестьянина, ставшего солдатом и оказавшегося надолго оторванным от родного дома. Таким образом, мы получили возможность через индивидуальный речевой вариант – идиолект – характеризовать особенности частной диалектной системы. Специфика данного материала состоит в его объёмности, что позволяет не только констатировать те или иные языковые факты, но и проследить языковые процессы, обнаружить в синхронии диахронию.
Согласимся с мнением Е. А. Нефедовой о том, что варьирование частной диалектной системы «определяется различиями не только биологических, социальных, но и психологических, мировоззренческих характеристик говорящих индивидуумов, различиями в сфере их интересов, моральных ценностей и т. д.» [Нефедова 2002: 252]. Речь одного носителя говора представляет собой своеобразное, присущее только данной языковой личности, совмещение, взаимодействие общерусских, территориально, социально обусловленных и индивидуальных черт речи.
Языковую специфику изучаемых текстов диктует время и место их создания, уровень образования, личностные качества автора и адресатов.
Приватный характер писем и ситуация общения определяет их тематику, проблематику. Лейтмотив солдатских посланий – тоска по дому, по близким. А. Н. Савельев адресует супруге такие слова: Аня когда я стятей и свами прощался я чувствовал себя ниасобо растроенным но когда приехал на место я просто сам насебя удивился как бутьто-бы я что потерял и мне очень зделалось тошно и разболелос мое сердце я готов был горько заплакать; Дарогая Аня получил ваше письмо прочитал и как-бутьто с вами поговорил я ужастно скучаю повам всем мои родные; когда в споминаеш продом то становится сильная тоска[1].
Находясь далеко от дома, отец семейства продолжает заботиться о жене, родителях, детях, огорчается, что не всегда в силах помочь им: Нюра пишите если денек нет то мы пришлем; я бы етого ни когда ни желал жит с вами в разлуке и оставить кучу с воих детей на обеспечение с воими родителями которым сейчас-бы не наших детей воспитывать а ним самим нужен подстарость лет отдых и нам-бы них нужно кормить Очень мне жаль своих родителей но помоч вам я не в силах; Аня вы пишите что тятя заступает заведуищим масло-завода с моей стороны ето не плохо. Но токо будет тяжело уже он ни малодой внего годах особенно зимой лежать-бы на печке да спинку греть; Аня не будте зряшной и не осторожной бирегите свое здаровье ибо оно ище вам понадобится; Только уменя одна квам прозьба мои родители и жена Аня как можно бутте осторожны ковсякой работе и храните как зеница-ока свое здоровье. Аня я вас прошу, и бо я знаю вашу не осторожность приходит время рабочие и жаркое как можно старайтесь сохранить свое здоровье а не пийте холодную воду где по пало; если будет возможность то я прошу моих любимых деток водить чистих и нарядних что-бы наних было приятно посмотреть; мама очень слабая и все болеет то ней надо спокойствие и так-же и облегчить нее труды, а поетому я вам на казываю что навсе лето Виктора отдайте вкохозные ясли и маме будет несколько полегче с Шурой и Славиком они уже стали большие заним только нужен нацмотр а уже рук они непросят и притом-же вокруг своего дома и вдоме сним можно кои чего поделать прибрат убрат.
Солдата переполняет желание вновь увидеть родных. Мечтой о встрече он живет все долгие годы разлуки: вгалове одни мысли нужно жить и встретится с родными; естли кабы вы знали как я стасковался повам были-бы уменя крылья прилетел-бы я квам насвидание хотя на несколько часов; когдаже придет тот час когда соберемся мы все вместе своя родная семья и небудет сердце беспокоится у вас, обомне а уменя об-вас словно и не дождесся. Надеясь на встречу, А. Н. Савельев, так же, как и другие воины, уповает иногда только на Бога. Он пишет: молитесь чтоб быстрее разгромить не нависного врага немца, которой навязал нам войну и нарушил нашу мирнаю жизнь, молитва возможно поможет нам; помните мои родители и супруга Аня не забывайте обомне. А возможно и все вышние не забудут о нас; А уже когда окончательно разобем наголову проклятых немцев и посчастливит остатся в живых тогда с победой возвращусь на родину и уже заживем новой прекрасной счастливой жизнью, вот Аня естли вы ни совсем бесчастные то ето сбудется. Только Аня не забывай находившиеся выше нас. Та же мысль – в письмах Н. Г. Ковалькова, жителя д. Чащёво Шуйского р-на: може бог даст и вдальнейщим останус вживых; Наверно вспоминаеш прошедшие денечки и плохие и хорошие, теперь бы них воротить и снова встретить бог бы привел; молитесь богу чтобы хоть вернутся раненым. Шуянин И. С. Котов пишет: очен меня опечалила… весть отом что василия сер. убили я после етого известия два дня был как не свои… все плакал ведь Люся не только ето случилос сдядеи васеи но ето предстоит нам всем… того гляди как только японскии самураи пошовелится то и я сдес рядом ну дочка что же делат видно наше счасте такое что бог сделает а можеть быть и помилует Богу весть. Вичужанин Д. И. Лебедев, глубоко верующий человек, адресует любимой дочери такие строки:
Господь Вам в душу дар вложил
Молиться за меня пока я на войне служил.
И ты молиться не переставала
Пока войны ты миновала...
Господь хранил в огне боев меня
Молитва ваша как свеча горела надомной,
Недалеко был хранитель ангел от меня.
Воспоем мы с вами Богу гласом радования.
Что мы в живых остались продолжать
свой путь блаженства на земли,
и Богу отдавать свой долг в Божественные дни.
Наряду с сугубо личным, сокровенным – дом, семья, дети, чувства и переживания, связанные с оторванностью от родного очага, – обсуждаются вопросы, соотносящиеся с социальным статусом автора писем, – труд на земле, состояние дел в колхозе, другие крестьянские заботы, см., например: прописывай как идет ход работы по уборке зерновых культур и как справились с покосом; Аня почему мне не пишеш какие успехи вугороде предвидятсяли какие плоды в нонешнем году, какие озимые в поле все мне знать интересно; Нюра мне из вашего письма видно что внонешном году наш колхоз а вместе сним колхозники я думаю все недовольны таким отчотным годом которой показал такую малую цыфру вполучте (в получке) продукцыи натрудодень и т. п. Солдату интересно всё, что происходит дома, каждая мелочь, каждый шаг: Нюра пишите каждуи мелоч что происходит в вашем и вернее в бывшом моем родном краи, мне здесь каждая мелоч становится новостью и мне желательно все знать что делается внашем колхозе и вобще вокружающей местности нашего сель-совета; Аня пиши обовсем меня все интиресует что делается в своем родном краю каждый шак... это для меня фронтовика новасть.
Глобальные исторические события, в которые оказался включенным А. Н. Савельев, вносят свои дополнения, коррективы в ситуацию личного общения: обсуждается тема войны, защиты Родины от врага, определяется место отдельного «маленького» человека в историческом процессе, описывается его ратный труд: ваши сыны сейчас находятся на защите своей родины крепко сражаемся сненавистным врагом в условиях суровой холодной зимы неимея ниднем ни ночь никакого спокоя; Теперь мы уже не освободители а мстители и будем мстить беспощадно за страданье и пролитую кровь на ших руских людей; был случай сомной когда мы ставарищем вдвоем зашли вбунтер там было не много немцев они сразу пабросали аружие и прошли дальше вглубь там было очень много гражданскаго населенья немецкого и разных нацый и много руских как увидели нас русские женьщины и сходу прямо бросились нам на шею и обнимавши громко плакали тут и мы не выдержали покатились слезы из глаз такие факты были всплош и рядом вот что значит фашицкий плен и зачем мы идем вперед; Мы прошли уже очень много километров с выше тысячи и освободили от неметского ига народы разной нацыи прошли белорусию Польшу внастоящие время нахожусь в Литве.
А. Н. Савельев часто прибегает к помощи известных ему публицистических клише: дарогие мои родные поздравляю с величающим праздником днем по беды над фашистской германией иобетом великом дне мечтал весь наш советский на род, а главное него ждали франтовики каторые находились на валосок от смерти теперь как бутьто дождались етого дня, германская машина рухнула падударами красной армии и армии наших союзников; После дней тех вкаторых я на ходился озаренных агнем пожарищ кругом вдыму параховых газов, под тесным кольцом врага и ето время было овеено мраками казалось-бы как бутьто последних тяжелых минут; Теперь видимо и м не сорок-первый год. а уже наступил сорок-пятый пора перебросить всю тяжесть войны на весь германский народ что-бы они почувствовали как зачинать войну и на всегда-бы закаились быть зачиньшиками кровопролитных драк и т. п. Подобный языковой материал обнаруживаем в письмах других солдат. Например, у Н. Г. Ковалькова: развязать войну, отдать свой долг, вражеская пуля, сразить на поле боя, соружием вруках боремся с кровавым врагом. В автобиографии палешанина Н. В. Кляузова: в 1941 году 22 Июня, фашисткая Германия вероломно напала на нашу страну и мирное население; вести ожесточеные бой; немец нес большие потерий, в технике и живой силе; вся страна поднялась на защиту отчизны; был «Тыл и фронт» едины все защищали отчизну; поле боя.
В текстах А. Н. Савельева частотна оценочная лексика. Все, что связано с домом, представляется однозначно положительным (неверится что я услышу хотя одно слово папа отсвоего Любимого Сына Висчеслава Алексеевича; Теперь я Нюра насмотрелся насвоих любимых деток Шуру, и Славу атакже на Маму, Тятю. Я Нюра считаю ето очень забольшое счасте что пришлось увидеть всю свою семью; был в газите указ о димобилизацые включительно по пятнацытый год… даже чтото и неверится что скоро придется добратся додома, как будто что это все сон но видимо насам-деле Да Аня дадому какое приятное слово; Да милая Аня теперь поспевает все в огородах различные сорта ягод. Так и зашел-бы вогород сосвоими любимыми детками. Так и позабавлялся бы с ними как ето было раньше. Все ето Аня осталося в памяти и никогда я незабуду; Аня как-бы вы знали как мне хочится посмотреть на своих кровных деток и полипетать с ним детским языком; теперь-бы словно вохотку пожил вгражданке с корие бы приходило ето времичко). Напротив, однозначно отрицательно и весьма экспрессивно характеризуется враг: Скоро уже всю землю очистим от неметской гадины; Скоро придется обратно выступать на разгром немецких гадов. чтоб стереть с лица земли фашитскую не чисть и на всегда покончить нихо бессмысленное сопротивление; Только-бы скорие закончит войну разбить и отбросить немецких псов и возвратится насвою родину. Мы будем собща уничтожать гитлеровских бандитов вероломно напавших на нашу страну; Вовсем виновник наших страданий проклятый Гитлер людоед; сейчас получил свотку о взятие нашим войском шесть городов и скаждым днем подымает дух красного воина на защиту нашей родины и ненависть кпроклятым врагам и т. п.
Эмоциональная насыщенность писем создается разными средствами художественного изображения – метафорами (Пишу письмо вам, мои родные, под градом пуль; вокруг нас визжат пули и рвутся снаряды так-что жизнь моя несколько изменилас болие в опасную сторону; Залител я в чужую дальнюю сторонку обчем я вжизни ни мечтал здесь быть и на ходится; Сидим с писарем у землянки и я пишу вам письмо, а кругом идет трескотня пулеметов и воют мины, уже надоело слушать эту музыку, так и посидел бы в тишине, где не слышно этой ужасной бури, и почувствовал себя в покое, как это было раньше, в мирное время; Кончим войну я встречуса свам и жизнь унас снова помчится), сравнениями (Вражеские самолеты вьются над нами, как галки над гнездом[2]; Но среди женьщин есть скоро забывчивые или просто совсем беспаметные чтоб помнить о страданье мужа и сочетать память онем, как богатыре; Гдето вдалеко заброшенной дереушке оставил свое кровное наследство родителей и жену с которами мечтаеш встретится и тогда вновь забется сердце ключем и становится жизнь интиресной даже хочится жить и после полной победы вернутся в родные края где меня ожидает моя дарогая семья), перифразами (Наверно нам придется по бывать в гостях узападного соседа).
А. Н. Савельев демонстрирует свои возможности в выборе языковых средств при употреблении формул речевого этикета. Использование одних продиктовано деревенской традицией, нормой (узуальной) и консерватизмом А. Н. Савельева. Например, обращение на «Вы» к супруге; перечисление всех близких родственников в составе формул приветствия и прощания; непременные добрые пожелания; вокативные конструкции, определяющие разговорную стилистику писем; рубрикация текстов с помощью специальных клише, таких, как «затем досвидание остаюсь я жив и здоров того и вам желаю», «в первых сроках своего письма…» (именно сроках, то же – в письмах жителя Вичугского р-на Н. И. Хабурова, ср.: Вопервых сроках моего письма я вам сообщяю что уежаем на фронт; Вопервых сроках моего письма я вам сообщяю что письма от вас неполучал).
Формулы речевого этикета – обязательный атрибут писем. При этом их лексическое наполнение может быть всякий раз разным, ср., например, приветствия: Шлю я вам мои родные свой пламенный сердечный и любовный привет; Атеперь милая Нюра передай отменя горячий привет; Шлю я вам всем… свой боевой чисто-сердечный душевный привет отчиста своего сердца; Шлю я вам величающий сердечный горячий, горячий привет; Шлю я вам всем дарогие мои родные чистосердечный горячий душевный привет; шлю я вам всем родные отдуши чисто-сердечный Красноармейский привет; шлю я Вам пламенны горячий привет; посылаю нижающие почтение и горячий любовно душевный привет. Варьируются номинации адресата (Аня, Нюра, Аничка, много уважаемая жена Нюра, многоуважаемая супруга Аня, любимая супруга Аня, супруга Аня, милая Аня, жена Аня, дорогая Аня, уважаемая жинка Аня и др.) и адресанта (Алексей Николаевич, ваш муж Леша, ваш муж Алексей Н., ваш извесный сын Алексей Николаевич, ваш супруг Леша, Алексей Н., Леша, А. Савельев и др.).
В этикетных формулах отражается местный колорит: в ряду обращений находят себе место диалектные слова – папаша ‘тесть’, мамаша ‘тёща’.
Формуляр писем обнаруживает их временную отнесенность: во-первых, всю свою корреспонденцию А. Н. Савельев датирует (дата, как правило, – в начале письма); во-вторых, в зачине часто называется место пребывания солдата, одновременно определяющее и время написания письма (Привет из далекиех краев Восточной прусии; Привет избелорусии; Привет с фронта с германской территории); в-третьих, показательным для писем военных лет является содержание благопожеланий (Всем я вам дарогие мои родители и родные шлю… множество на илутших пожеланий в вашей мирной колхозной и домашней жизни; желаю вам самых на илутших мирных условий домашней жизни и наилутших успехов в вашей работе домашней и калхозной а главное берегите с вое здаровье); наконец, обращение к отцу – тятя – также является хронологически маркированным – на сегодняшний день слово можно квалифицировать как устаревшее.
«Украшают» письма рифмованные строки: Шлю привет велю читать прошу меня не забыват; жду ответа как пташка лета (у Н. Г. Ковалькова: жду ответа как соловей лета). Подобные клише длительное время бытовали в провинциальной среде. Ср., например, материалы писем 80-ых гг. XX в. уроженца д. Клетино Палехского р-на В. И. Купцова: лети письмо туда незнаю гуда улитая вруки тому хто рат серцу моему; Писать красиво неумею письмо украсит немогу сопчить мнучонку я желаю записьмо я Витю Благодорю; Писать красиво неумею письмо украсить немогу. Сопчить мнучёнкуя желаю Записмо ево Благодарить. В письме 2005 г. К. С. Кочневой, жительницы д. Бочкари Сокольского р-на Нижегородской обл.: Пишу письмо, а сердце бется сижу одна на едине, тебя я часто споминаю но ты в далекой стороне. Ещё одна этикетная формула, отмеченная в письмах А. Н. Савельева и использующаяся в частной переписке более позднего времени, такова: напрощанье крепко жму вам праваю руку и усно целую вас Аня; Жму вам Нюра правую руку и целую вас. Ср.: На прощанье крепко жму правую руку и крепко крепко целую (из письма 1987 г. жителя д. Соймицы В. П. Ковалёва); заочно жму ваши правые рути и крепко крепк целую вас всех ижелаю самого крепоко здоровья надолдие годы (из письма 60-х гг. уроженки Палехского р-на К. А. Макаровой).
В речевой практике А. Н. Савельева наблюдается взаимодействие разных лексических пластов: используется общерусская лексика, территориально, стилистически, социально маркированные единицы. Интерес в плане описания идиолексикона представляют попытки усвоения литературных, чаще всего заимствованных лексем. С другой стороны, в его словаре сохраняется сугубо «деревенская» лексика, которая в течение XX в. архаизовалась и в итоге перешла в пассивный языковой запас сельских жителей.
Итак, диалектная языковая личность в данном случае – представитель определенного времени – советской эпохи, определенной диалектной и социальной среды, но и индивидуальность с присущими ей специфическими речевыми характеристиками. «Изучение лингвистических данных конкретной языковой личности, – считает В. А. Малышева, – позволяет ставить вопросы не только языковедческого характера, но и выходящие в область философии, психологии, этнокультуры, истории и других научных дисциплин» [Малышева 2007: 3]. Полагаем, что эти слова окажутся справедливыми и в отношении А. Н. Савельева.